Скулачев максим владимирович

Войти на сайт

Максим Скулачев: «Чтобы привлечь инвестора, нам многого не надо – нужно, чтобы на нас внимательно посмотрели»

В скором времени может оказаться, что вечная молодость – это вовсе не сказка. Компания Mitotech занимается разработкой препарата, который смог бы остановить старение или хотя бы отодвинуть порог вхождения в старость. Кто знает, к чему приведут эти исследования. Может быть, они станут ключом к продлению человеческой жизни. О своих исследованиях и жизненном опыте в интервью ИА «Экзистенция» рассказал директор компании Mitotech, кандидат биологических наук Максим Владимирович Скулачев.

ИА «Экзистенция»: Максим Владимирович, расскажите о вашем проекте.

ИА «Экзистенция»: Ваш проект уже приближается к стадии изготовления препарата?

Катаракта, глаукома и дистрофия сетчатки считаются неизлечимыми, и тому, кто их победит, должны поставить памятник. Но при всем уважении к больным этими заболеваниями, нам это не так неинтересно. Капли для глаз – это случайно получившийся побочный продукт, очень полезный и нужный, но не более того. Наша основная цель – это таблетка, способная замедлить старение человека. И капли нам нужны, чтобы помочь больным, но и, в то же время, чтобы заработать деньги на создание такой таблетки.

ИА «Экзистенция»: Максим Владимирович, приходилось ли Вам заниматься деятельностью, далекой от науки?

Максим Скулачев: Моя вторая специальность – переводчик. Я изучал английский язык и в свое время работал переводчиком для американских бизнесменов, которые колесили по просторам нашей родины. Перевел даже одну книгу – «Война небесных властелинов» Джона Броснана. Чудесная книжка. Я испытал огромное удовольствие во время работы над ней. Еще мы с одним моим другом в студенчестве и раннем аспиранстве были фанатами ролевых компьютерных игр. Это было настолько сильным увлечением, что мешало учиться, работать и жить. Но это весьма интересно, потому что, играя в ролевую игру, люди сильно раскрываются. Ты начинаешь понимать многие внутренние мотивы людей, потому что когда человеку, которому нужно на людях вести себя прилично, дается полная свобода виртуального мира, начинаются странные вещи…

ИА «Экзистенция»: С чего начиналась ваша научная деятельность?

ИА «Экзистенция»: Под научным рейтингом Вы подразумеваете индекс цитирования?

ИА «Экзистенция»: То есть, идея коммерциализировать этот проект принадлежала Вам?

Так случилось, что наш первый инвестор, Олег Дерипаска, не смог продолжать вкладывать деньги в проект, потому что в 2008 году по нему сильно ударил финансовый кризис. А найти инвестора в 2008-2009 году было немыслимо – кризис был у всех. Но нам повезло, в 2009 году проект подхватил глава небольшой инвестиционной компании «Росток» Александр Чикунов, бывший соратник Анатолия Чубайса по РАО ЕЭС. Чтобы привлечь инвестора, нам многого не надо – нужно, чтобы на нас внимательно посмотрели. Александр Васильевич оказался человеком, очень радеющим за Россию и за российскую науку, и, когда он увидел перспективный проект, в котором не хватает только денег, он естественно поддержал нас до входа в РОСНАНО.

ИА «Экзистенция»: Немногие могут похвастаться таким инвестором, как РОСНАНО. Как вам удалось его заполучить?

Максим Скулачев: Мы – очень редкий зверь – компания, получившая деньги от РОСНАНО. Два года нашей молодой жизни было положено на то, чтобы пройти все круги экспертиз. Но все закончилось хорошо: компания РОСНАНО выделила нам серьезные деньги, а отвечает за это самый энергичный человек в нашей «верхушке», Анатолий Чубайс. Мы с ним пару раз встречались, это просто ураганный человек, и ему очень нравится то, что мы делаем.

ИА «Экзистенция»: Круги экспертиз в РОСНАНО были адскими? С какими проблемами вы столкнулись на пути к заключению инвестиционного договора?

Максим Скулачев: Как только выделяются деньги на такую туманную область, как инновационные технологии или нанотехнологии, все начинают подозревать, что деньги будут украдены. Потому что инновационные технологии – это идеальная область для того, чтобы воровать деньги, ведь все проекты рисковые.

Когда наш проект проходил все стадии экспертиз, нам приходилось доказывать, что мы не украдем эти деньги. Среди аргументов мы приводили довод, что нам не выгодно красть, потому что, если они будут вложены в проект, мы заработаем гораздо больше. Только этот довод не работал. Он сработал бы в Америке, но не в России, потому что в нашей стране не существует далекого планирования и не бывает так, чтобы отечественные лекарства вышли на западные рынки и заработали миллиарды. В нашей стране много чего не бывает. А вот хапнуть десять штук баксов и убежать – это бывает.

ИА «Экзистенция»: То есть, вам тоже приходилось доказывать, что вы не верблюды?

Максим Скулачев: Нам приходилось это доказывать очень долго. Вообще я не знаю, кто из ученых смог бы еще пройти экспертизы РОСНАНО. Я знаю несколько команд, которые отказывались от работы с РОСНАНО, когда до них доходило, в чем их подозревают, потому что это оскорбительно для ученого. Во всяком случае, есть презумпция невиновности, которую нужно учитывать, раз уж мы все-таки мним себя цивилизованными людьми. В нашем проекте есть группа менеджеров (я являюсь одним из них), которые в процессе прохождения экспертизы специально занимались ответами на вопросы всевозможных экспертов, аудиторов, оценщиков и т.д. Тяжелое было время: иногда совещания продолжались и до четырех утра. Мы себя утешали тем, что это наша работа – сделать так, чтобы остальные спокойно могли проводить исследования в лаборатории. В четыре утра, значит, в четыре утра, два года – значит два года.

ИА «Экзистенция»: Вы возложили на себя эти менеджерские функции с самого начала работы компании?

Максим Скулачев: Изначально я должен был заниматься исключительно защитой интеллектуальной собственности, поскольку у меня был опыт патентной войны на Западе. Потом выяснилось, что кто-то должен заниматься координацией, чтобы было что защищать. И как-то так само собой получилось, что я стал менеджером, а вовсе не специалистом по патентованию. Хотя эта функция сохранилась за мной: по-прежнему все патенты, которые мы подаем, пишу я. А дальше я понял, что один не справляюсь и начал потихоньку привлекать своих хороших знакомых и даже братьев для менеджерской работы.

ИА «Экзистенция»: А у Вас не было такой ситуации, когда после защиты диссертации Вы взялись за какую-то тему и разочаровались?

Максим Скулачев: Я успел это сделать дважды. В одной теме я разочаровался, другую передал своим ученикам. Но во второй раз мне было не так жалко уходить, потому что я знал, что ребята продолжат мои исследования. Кроме того, у меня была сильная мотивация для ухода из науки: отец пришел с формулой нового вещества, которую держал в кармане и спрашивал, что бы с этим сделать. А у отца все время крадут интересные работы, потому что он очень открытый человек. На всех конференциях в кулуарах он рассказывал о своих разработках. Американцы с англичанами говорили ему: «Да, да, профессор Скулачев, очень интересно!» А потом выходила статья за их авторством. Я понимал, что, если у него уведут и этот проект, то будет очень обидно. А это очень серьезная мотивация, чтобы остановить всю свою деятельность и переключиться на проект отца.

ИА «Экзистенция»: Максим Владимирович, Вы занимаетесь преподавательской деятельностью?

Всё о восстановлении зрения и заболеваниях глаз – офтальмологическое сообщество для пациентов и врачей

Советский и российский биохимик, академик РАН, доктор биологических наук Владимир Петрович Скулачёв

— и на этой же странице Вы получите оперативный, развернутый и аргументированный ответ.

Для реального и неотложного общения — оставляйте свой e-mail и контактные телефоны в соотетствующих полях формы написания вопроса.

Работа консультативной страницы практически круглосуточная!

В гостях у Владимира Познера ученый-биолог, профессор, доктор биологических наук, академик РАН, директор Института физико-химической биологии МГУ Владимир Петрович Скулачев.

Ученый работает над лекарством от старости. Его цель — создать препарат, нарушающий работу программы старения.

Анна Королева, Владимир Скулачев и Максим Скулачев

Борьба со старением — задача масштабная и не под силу какой-то одной научной группе. По сложности она сопоставима с проектом С.П.Королева по запуску первого спутника или «всемирным проектом» по расшифровке генома человека.

Над решением этой задачи в мире бьются сотни лабораторий, включая Национальный институт старения США. К настоящему моменту существует более 300 научных теорий старения.

С 2005 г. в России в стенах Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова проводится междисциплинарный инновационный проект, который может не только составить достойную конкуренцию зарубежным геронтологам, но и имеет реальные шансы на создание первого действенного геропротектора – лекарства против старости.

Для осуществления этого проекта инвестор и руководство МГУ в лице ректора В.А.Садовничего и деканов биомедицинских факультетов приняли решение пойти по пути, достаточно распространенному на Западе, но все еще необычному для России — создать «при-университетскую» биотехнологическую компанию. Так была создана «Митотехнология», уже три года ведущая проект «Практическое использование ионов Скулачева».

Многие изобретения, без которых человечество не представляет себе жизни сегодня, были созданы и внедрены в практику в XX в. (электричество, автомобиль, самолет, телевидение, компьютеры, полет в космос). Столь же кардинальные шаги были сделаны и в биологии, которая превратилась из описательной науки в экспериментальную и инженерную область — появилась возможность направленного изменения свойств живых существ. Были сделаны многие открытия, например установлен механизм наследственности и расшифрован генетический код, создана генная инженерия, «прочтен» геном человека, разработаны методы клеточной инженерии, клонирования и многое другое. Благодаря этим достижениям биологии удалось вооружить медицину средствами против многих опаснейших болезней.

Однако есть одна важнейшая область, в которой прошлому веку похвастаться, в сущности, нечем. Это борьба со старением. В отличие от любого другого заболевания (допустим, что старость — это тоже болезнь) старению подвержено все человечество. По достижении определенного возраста каждый человек начинает медленно «угасать»:ослабевают мышцы, падает иммунитет, увеличивается вероятность возникновения онкологических, сердечно-сосудистых, нейродегенеративных заболеваний, ослабевают зрение, память, уменьшается выносливость. Что это, если не признаки какого-то системного заболевания? В конце концов, один из этих симптомов старения прогрессирует настолько, что организм уже больше не может сопротивляться недугу и умирает.

Начиная с 1970 гг., в мире происходит «фармакологический бум». Созданием новых лекарств занимаются транснациональные корпорации, вкладывающие огромные средства в разработку лекарств и биомедицинских технологий. Чем опаснее заболевание, чем больший процент людей ему подвержен, тем больший рынок будет иметь лекарство и тем охотнее компании идут на его разработку. Почему же фармакологические гиганты до сих пор обходили вниманием самый распространенный и опасный недуг — старость?

Очевидно, потому что разработка нового препарата может занять 5, 10, 15 лет и сопряжена с большими рисками — например прекрасные результаты на животных совершенно не гарантируют, что препарат не окажется бесполезным для людей, или не будет обладать нежелательными побочными эффектами, делающими его применение невозможным. Поэтому, принимая решение об инвестировании средств в разработку нового лекарства, компания должна быть уверена в том, что предлагаемый подход к борьбе с заболеванием имеет шансы на успех.

По достижении определенного возраста каждый человек начинает медленно «угасать» — ослабевают мышцы, падает иммунитет, увеличивается вероятность возникновения онкологических, сердечно-сосудистых, нейродегенеративных заболеваний

Существует множество теорий старения. Наиболее распространенной и убедительной из них считается свободно-радикальная гипотеза Д. Хармана, предположившего, что ведущую роль в ослаблении жизненных функций с возрастом играет окисление биополимеров активными формами кислорода (АФК). В соответствии с этой гипотезой было установлено, что при старении возрастает уровень окисленности ДНК, белков и липидов. Подобная ситуация может быть следствием увеличения в старости продукции АФК или ослаблении антиооксидантной защиты, либо просто длительности повреждающего воздействия АФК, пропорционального возрасту организма.

Одним из крупнейших открытий последних десятилетий стало обнаружение «программ смерти». Было установлено, что гибель клетки происходит, как правило, в результате выполнения одной из таких программ (апоптоза или некроза, а также их комбинации), заложенных в ее геноме.

Гипотеза Д.Хармана вместе с этим открытием, послужила основанием для заключения, что, по крайней мере, одноклеточные организмы располагают механизмом самоликвидации. Было показано, что аналогичные «программы смерти» существуют у бактерий и одноклеточных эукариот, таких как, например, дрожжи. Существует множество примеров, доказывающих, что запрограммированная смерть особи — процесс, названный «феноптозом» (процесс был так назван академиком В.П.Скулачевым, слово придумано и введено в обиход академиком, лингвистом М.Л.Гаспаровым. — прим. ред), присущ также и высшим организмам — животным и растениям, хотя его молекулярные механизмы еще только предстоит выяснить.

Биологический смысл феноптоза достаточно очевиден по аналогии с апоптозом — очищение популяции от нежелательных особей с целью защиты всей популяции, в случае если они несут для нее угрозу. Другой функцией феноптоза могло бы быть ускорение смены поколений.

Концепция феноптоза заставляет по-другому взглянуть на проблему старения.

Что, если это тот способ, которым природа заставляет нас уходить, освобождая место молодым? Что, если это медленное угасание, также как и программа апоптоза, заложено в виде генетической программы в нашем геноме, и его основным биологическим смыслом является ускорение эволюции?

Эти вопросы позволили нам сформулировать теорию запрограммированного старения как инструмента эволюции.

Чем глубже биологи проникают в механизм функционирования живых систем, тем больше они убеждаются, что природа старается держать под строжайшим контролем все процессы, идущие в организме, особенно связанные с его развитием, с наследственностью. В этой связи представляется особенно невероятным, что природа отдала такой важнейший этап, как старение и смерть организма, на откуп случайным обстоятельствам и не запрограммировала в геноме управление этим процессом.

МЕХАНИЗМ ДЕЙСТВИЯ МИТОХОНДРИАЛЬНО-АДРЕСОВАННЫХ АНТИОКСИДАНТОВ

Теория старения как медленного феноптоза дает нам шанс. Если существует программа, медленно, но верно ведущая нас к смерти, то, возможно, в нее можно вмешаться, перенастроить ее, замедлить, сломать. К сожалению, на данном этапе развития биоинженерия еще не вполне созрела для создания новых биологических систем, биохимических путей и т.п. Но ломать всегда проще, чем строить. Сейчас наука располагает мощнейшим арсеналом средств, позволяющих останавливать реализацию самых разных генетических программ. Почему бы не добавить в их список и программу старения?

Речь не идет об изменении генома — сегодня человек еще не готов к вмешательству в собственные гены. Биология не в силах предсказать все последствия такого шага, т.к. он может быть необратим для организма. Остается фармакологический подход — разработка вещества, способного не столько изменить саму программу старения, сколько помешать ее реализации, действуя на определенную мишень — какой-то элемент, процесс в клетке или организме, принципиально важный для работы вредоносной программы. Где искать эту мишень?

Здесь необходимо вернуться к гипотезt Д.Хармана. Безусловно, активные формы кислорода (АФК) — подходящие кандидаты на роль «самурайского меча», используемого организмом, решившим совершить биохимическое самоубийство. Даже если они и не являются прямой причиной старения, то, безусловно, принимают непосредственное участие в этом процессе. В клетке существует множество различных АФК, которые выполняют самые разные (и не всегда вредные) функции. Где же искать те, что участвуют в процессах старения? В клетке существует целый набор ферментов, превращающих О2 в первичную форму АФК — супер-оксид (О2*-) или в его производное — перекись водорода.

Однако все они по мощности значительно уступают дыхательной цепи внутренней мембраны митохондрий. За день митохондрии взрослого человека поглощают около 400 л О2, превращая его в воду путем четырехэлектронного восстановления.

Однако, если хотя бы 0,1% этого количества О2 будет восстановлено химически более простым, одноэлектронным образом, то получится 0,4 л О2*-, что намного превышает возможности всех прочих механизмов генерации АФК, вместе взятых. Фактически мы носим в своих митохондриях потенциальный генератор сильнейшего яда, который легко может убить наши клетки и нас самих вместе с ними. Такая катастрофа произойдет даже не из-за прямого токсического действия АФК, а вследствие запуска процессов апоптоза или некроза, мощными индукторами которых служат АФК.

Следовательно, митохондриальные АФК являются привлекательным кандидатом на роль «мишени», поразив которую, можно было бы «уничтожить» биохимический механизм самоубийства.

Фармакологический способ борьбы с АФК давно известен — это антиоксиданты. По поводу лечения ими старения существует весьма обширная и неоднозначная литература — от заявления американского биохимика Б.Эймса и его коллег, что такое лекарство от старости уже найдено, до выводов Д.Хоуэса о полной бесплодности этого подхода и, стало быть, ошибочности свободно-радикальной гипотезы Д.Хармана.

Следовательно, антиоксидант должен убирать не АФК, а только их избыток, образующийся внутри митохондрий по мере старения организма; ему не следует инактивироваться ферментами организма, стремящегося во что бы то не стало завершить свой онтогенез включением программы старения.

К сожалению, ни один из известных к концу XX в. антиоксидантов не отвечает всем этим требованиям. Реальный кандидат появился только в начале этого века.

На рубеже 1960—1970-х гг. группа ученых из МГУ им. М.В.Ломоносова, совместно с группой доктора физико-математических наук Е.А.Либермана из Академии Наук СССР обнаружили, что некоторые соединения — липофильные катионы (например, фосфония), способны адресно проникать в митохондрии живой клетки.

В 1974 г. такие соединения были названы американским биохимиком Д.Грином «ионами Скулачева».

В начале 70-х гг. В.П.Скулачевым, доктором химических наук Л.С.Ягужинским, академиком С.Е.Севериным было высказано предположение, что проникающие катионы могут использоваться митохондрией как «молекулы-электровозы» для накопления в митохондриях незаряженных веществ, присоединенных к этим катионам.

В конце 1990-х гг. британский биохимик М.П.Мерфи использовал этот подход, попытавшись создать митохондриально-адресованный антиоксидант. Он присоединил к липофильному иону трифенилалкилфосфония витамин Е. К сожалению, это вещество, равно как и его несколько более удачный вариант, в котором вместо витамина Е использован убихинон, до сих пор не нашло применения на практике, видимо, из-за сильного прооксидантного действия и недостаточной эффективности в низких дозах. Перспективность всего подхода оказалась под сомнением.

Однако в 2003 г. начата разработка нового митоходриально-адресованного антиоксиданта. Чтобы принципиально повысить его эффективность, был использован пластохинон, вещество из самого насыщенного кислородом места в живой природе — хлоропластов растений. Было сконструировано и синтезировано вещество SkQ1, эффективность которого оказалась в сотни раз выше, чем у предыдущих аналогов.

На данный момент компания «Митотехнология» подала более 10 заявок на международные патенты на разрабатываемые технологии и способы их применения в разных областях медицины и биотехнологии.

Ключевым звеном в защите ИС компании является т.н. «зонтичный» патент, защищающий суть базовой технологии проекта — митохондриально-адресованные биологически-активные вещества, в частности — митохондриальные антиоксиданты типа SkQ.

Патент на эту технологию уже получен в России, подана заявка на национальный патент США Метод разработки технологий и препаратов

Поставив целью борьбу со старением, мы понимали, что такая задача не под силу одной научной группе. Как можно в современном мире быстро найти ресурсы (финансовые, интеллектуальные, людские) на осуществление подобного проекта? Логика подсказывала единственный ответ — если рассматривать старость как болезнь, то речь идет о создании нового лекарственного препарата.

Для решения такой фундаментальной задачи на базе Московского государственного университета был организован междисциплинарный инновационный проект, объединивший команду ученых (биологов и медиков, химиков, физиков, математиков).

Основной технологический подход — это направленное воздействие на митохондрии клеток живого организма с целью регулирования количеств АФК, производимых этими митохондриями — своеобразная инженерия митохондрий, или «митоинженерия». Ее осуществление возможно, например, при помощи адресной доставки высокоэффективных антиоксидантов в митохондрии живой клетки. Технология, позволяющая осуществлять эту доставку, получила название «митотехнологии».

Поскольку митохондрии содержатся и продуцируют АФК практически во всех клетках организма, сфера применения митотехнологии крайне широка. Тот же подход может быть применен для борьбы с другими заболеваниями, для которых показана негативная роль АФК (особенно если известен вклад именно митохондриальных АФК). Следовательно, если митотехнология окажется действительно эффективной, то на ее базе возможна разработка целого семейства лекарственных препаратов, содержащих в качестве действующего начала различные (или одинаковые, но в разной дозировке и лекарственной форме) митохондриально-адресованные антиоксиданты.

В этом состоит главная стратегия исследований.

Наряду с максимально детальной разработкой технологической платформы (митотехнологии) по мере получения подтверждения ее работоспособности, идет параллельная разработка нескольких лекарственных препаратов.

Постадийно метод разработки препаратов приведен на рис. вверху.

Чем глубже биологи проникают в механизм функционирования живых систем, тем больше они убеждаются, что природа старается держать под строжайшим контролем все процессы, идущие в организме, особенно связанные с его развитием и наследственностью.

Все начинается с создания структуры и синтеза нового соединения (группами химического синтеза). Будучи синтезированным, новое вещество передается другим группам на исследование свойств, сначала физико-химических и, если они отвечают требованиям (например, стабильность вещества, его гидрофобность, анти- и прооксидантные свойства в химических реакциях), то начинаются испытания на биологических системах in vitro.

На модельной системе (искусственных плоских липидных мембранах) оценивается проникающая способность соединений. На тех же мембранах, но со встроенными пептидными ионными каналами грамицидина, можно показать защитное действие веществ на мембранные белки. Большое количество опытов ведется на изолированных митохондриях, что дает возможность измерять антиоксидантные свойства веществ, искать побочные эффекты.

Наконец, проводятся исследования биологической активности веществ на разнообразных культурах клеток. В первую очередь изучается способность SkQ защищать клетки в стрессовых условиях, предотвращать некроз и апопотоз, индуцированные АФК.

Некоторые эксперименты с SkQ могут быть проведены на изолированных органах и тканях животных. Так, в рамках офтальмологического направления был выполнен большой объем работ по искусственному культивированию заднего сектора глаза, большое количество опытов по кардиологии проведено на модели изолированного перфузионного сердца.

В случае удовлетворительных результатов in vitro и ex vivo, SkQ поступает в распоряжение научных групп, ведущих исследования на целых организмах.

SkQ представляет собой новый класс биологически активных соединений. В связи с этим изучение их свойств должно включать в себя опыты на самых разных организмах — от одноклеточных до человека. Сегодня ведутся исследования, в частности, на бактериях, одноклеточных грибах (в том числе дрожжах), мицелиальных грибах, высших растениях, беспозвоночных — нематодах (Caenorhabditis elegans), коловратках, рачках, насекомых (дрозофилах), рыбах (Nothobranchius furzeri), грызунах — мышах и крысах различных линий, слепушонках, кроликах.

Поскольку препараты проекта планируется применять и в ветеринарии, идут клинические испытания на собаках, кошках и лошадях — пациентах ветеринарных клиник. Такой широкий спектр исследований необходим для выяснения максимально большого числа аспектов биологического действия разрабатываемых веществ.

После получения первых результатов стало понятно, что различные варианты SkQ могут быть эффективны при лечении некоторых заболеваний, в том числе старческих. Такое заключение было сделано на основе анализа данных по действию вещества на различные организмы.

С этого момента стало возможным проведение прицельных исследований, направленных на разработку препаратов против конкретных болезней, что включает в себя стадию испытаний действия вещества на модельных животных.

Особняком стоит группа так называемых «опытов на дожитие» — экспериментов, в которых животные получали препарат в низких дозах в течение всей жизни. Здесь основным параметром, который интересовал исследователей, была продолжительность жизни подопытных животных.

Первый такой опыт на мышах стартовал еще в конце 2004 г. и осенью 2007 г. был завершен. Результаты оказались крайне обнадеживающими — удалось существенно увеличить среднюю продолжительность жизни животных, замедлить развитие нескольких признаков старения, в том числе отсрочить появление старческих нарушений репродуктивной функции.

В случае успеха часть экспериментов, проводимых на животных, оформляется как официальные доклинические испытания. Разрабатываются и производятся опытные партии лекарственных форм, их эффективность и безопасность также исследуются в соответствующих учреждениях. Результаты готовятся к рассмотрению Министерством здравоохранения и социального развития РФ для получения разрешения на начало клинических исследований.

Количество ученых, участвующих в исследованиях, близится к 300. Из-за резкого увеличения потока данных, поступающих от групп, был предложен способ оптимизации сбора и анализа поступающей информации. Одной из рекомендаций было внедрение в рамках проекта единой компьютерной информационной системы управления. В 2006—2007 гг. система была разработана программистами. Начиная со второго квартала 2007 г. все ключевые организационные работы ведутся в информационной системе — АСУ «Мито»

В 2005 г. была доказана действенность митотехнологии как способа борьбы с митохондриальными АФК, удалось получить первые подтверждения возможности реализации этого подхода на практике, хотя большая часть экспериментов велась in vitro. Положительная биологическая активность SkQ была продемонстрирована на нескольких системах.

Эксперименты идут полным ходом. В них участвуют более 290 ученых в составе 40 групп, работающих более чем в 20 исследовательских центрах России, США и Швеции.

Исследования будут продолжаться и дальше с основной целью — разработка препарата, замедляющего старение. При этом будут идти работы и по созданию препаратов против конкретных старческих болезней. Так, по офтальмологическому направлению в нескольких ведущих глазных институтах России в 2008 г. начнутся клинические испытания глазных капель от увеита, некоторых ретинопатий, глаукомы. Проект начинает официальные доклинические исследования в США с целью получения разрешения FDA на проведение клинических испытаний. Наконец, некоторые изменения произойдут в организационной структуре — на базе проекта будет создан Учебно-научный центр митоинженерии МГУ.

Подробнее основные результаты будут изложены в отдельной статье, которая будет опубликована в одном из следующих номеров журнала.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

  • Скулачев В.П. (2005) Вестник РАН, 75, 831—843.
  • Скулачев В.П. (2007) Биохимия, 72, 1700—1714.
  • Atamna, H., Robinson, C., Ingersoll, R., Elliott, H., Ames, B.N. (2001) FASEB J., 15, 196-2204.
  • Harman, D. (1956) J. Gerontol., 11, 298—300.
  • Howes, R.M. (2006) Ann. N.Y. Acad. Sci., 1067, 22—26.
  • Liberman, E.A., Topali, V.P., Tsofina, L.M., Jasaitis, A.A., and Skulachev, V.P. (1969) Nature, 222, 1076—1078.
  • Longo V.D., Mitteldorf J., Skulachev V.P., (2005), Nat. Rev. Genet., 6, 866—72.

Владимир Петрович Скулачев — научный руководитель проекта, один из основателей науки биоэнергетика.

Академик РАН, член президиума Academia Europea, профессор МГУ, директор НИИ ФХБ им. А.Н. Белозерского МГУ, декан факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ, лауреат Государственной премии СССР.

Максим Владимирович Скулачев — кандидат биологических наук, молекулярный биолог, ведущий научный сотрудник биологического факультета МГУ, заместитель руководителя проекта «Практическое использование ионов Скулачева».

Анна Тахмасибовна Королева — специалист по информационной поддержке проекта «Практическое использование ионов Скулачева».

Источники:
Максим Скулачев: «Чтобы привлечь инвестора, нам многого не надо – нужно, чтобы на нас внимательно посмотрели»
В скором времени может оказаться, что вечная молодость – это вовсе не сказка.
http://existenzia.ru/maksim_skulachev_chtoby_privlech_investora_nam_mnogogo_ne_nado_nuzhno_chtoby_na_nas_vnimatel_no_posmotreli/
Советский и российский биохимик, академик РАН, доктор биологических наук Владимир Петрович Скулачёв
Ионы В.П. Скулачёва. Борьба со старением. SkQ.
http://www.rylov.ru/ion_sculatchev

COMMENTS